Историческая комедийная драма о самых невероятных событиях во время рекордно короткого правления почти неизвестного короля Испании Людовика I — всего 229 дней, с 15 января по 31 августа 1724 года.
Роскошная королевская драма о любви короля Харальда и королевы Сони, которая едва не довела Норвегию до конституционного кризиса.
Майор Елизавета Кивер приезжает в Краснов: опера ленятся, дежурный спит, раскрываемость падает. Она — харизматичная, волевая, ранимая — не из тех, кто сдаётся. С первых дней Кивер понимает: её подчинённые — особая порода, и именно они устраивают бесконечные катастрофы и нелепицы.
В ледяных водах Финляндии пропадает команда судна. Во время спасработ береговые офицеры Санна Таннер и Йоонас Капанен из‑за шторма оказываются заперты на ледоколе. На борту — замёрзший труп, привязанный к вентиляции, и кучка выживших с паранойей и тайнами. Когда Йоонас исчезает в чёрной воде, Санна понимает: кто‑то — или что‑то — охотится на экипаж. Исчезновения множатся, а древняя легенда о мстительных морских духах словно оживает. У Санны остаётся лишь время бури, чтобы докопаться до правды и
У Лены и Андрея был служебный роман: он — следователь, она — опер. «Лав стори» выросла в брак, теперь у них годовалый малыш. Но Лена задыхается в бытовой рутине и хочет вернуться в дело. Андрей поддерживает — и отпускает её на работу.
В 1968‑м в Вонокласах случилась беда: пожар в доме Елинек и вырубленный сад. Станислава находят мёртвым в колодце, его жену — после тушения огня. Их взрослого сына подбирают неподалёку — весь в травмах и в шоке. Сериал тянет нить через пять десятилетий: что было до той ночи и что случилось после, как семья Елинек живёт с тайнами и последствиями.
Вера Масленникова ведёт кружок вязания в ДК и мечтает заразить этим делом молодёжь. Пока в классе — одни милые пенсионерки. Она начинает встречаться с бизнесменом Лео. Он обещает продвинуть её модели и сделать имя. Но вскоре всплывает правда: Лео присваивает Верины работы и выдаёт их за творения своей невесты. Сосед Веры подключается — и вместе они выводят жулика на чистую воду, возвращая авторство и честь.
Гарри — упрямый мужчина старой школы — думал, что мир устроен раз и навсегда. Но однажды на пороге появляется его ребёнок, которого он когда-то звал сыном, — теперь это Дезире, уверенная в себе трансженщина. Не виделись 23 года. Вместе с Дезире в дом подтягивается веселая компания — друзья, коллеги, бывшие и нынешние. Кто-то шутит, кто-то неловко молчит. А Гарри и Дезире учатся говорить друг с другом заново и забирают у времени то, что оно у них забрало.
Болезнь дочери становится для Милы ударом и проверкой. Муж, Антон, не выдерживает и уходит, оставляя её одну с диагнозом и страхом. В поисках донора Мила идет к сестре — Карине — и её мужу Диме. Анализы показывают: Дима подходит идеально. Дом взрывается скандалом. Карина кричит о предательстве и делает ДНК‑тест. Результат — Дима отец. Семья трещит по швам. Мила клянется, что никогда не изменяла. Она решает докопаться до правды — тем более, у Карины и Димы тоже растёт дочь. Если всё перевернуть
Геннадий Юрьевич Коростелёв ведёт самую обычную жизнь в самом обычном райцентре — работа, магазин, вечерние новости. Всё меняется, когда всплывает семейная тайна: Коростелёв он только по паспорту, а по крови — Цезарь, сын когда-то заехавшего сюда полковника. Новость ударяет как молния. Геннадий залипает в историю Рима, мысленно марширует по форуму и впервые смотрит на себя без привычной серости. Сначала это кажется смешной причудой, но причуда оборачивается планом: сменить фамилию, а заодно и
Сорокапятилетний Анатолий Столбов — глава деревни Рузское и мастер освоения бюджета: застолья, показухи для комиссии, отчёты с ленточками. Дочь Таня год как в Африке, и он скучает, хоть и не признаётся. Таня возвращается — не одна, а с группой африканцев, оставшихся без дома после бедствия. Столбов против: «Нам своих забот хватает». Но как назло приезжает комиссия. Таня улыбается и объявляет: по инициативе Анатолия деревня участвует в международной программе взаимопомощи и расселения. Комиссия
Омбудсмен по правам человека приезжает в тюрьму Сьюдад‑Хуареса за час до беды. Сектора гудят, охрана нервничает — и в какой‑то момент ворота для контроля превращаются в баррикады. Начинается мятеж. Чтобы выжить, он делает невозможное для человека в костюме и с удостоверением: прячет значок, меняет тон и одежду, берёт чужое имя и растворяется в общей массе. Теперь его мир — камеры, правила двора и иерархия, где каждое слово может стоить кислорода.